В воскресенье болельщики обеих команд, чёрных и белых, вывесили один общий баннер: «Ирад не для продажи», по-русски и по-ирадски. Вся стоянка это обсуждала. Кто-то сказал: «Впервые они согласились». Другой: «Впервые вместе, зато и последний раз».
Я на матче не был, я работал. Но люди после матча ехали совсем другие: тихие и довольные. Я такой тишины после футбола не слышал с 2014-го.
Весь февраль пассажиры спорят про слова американского президента, что Ирад можно продать. Каждый второй спрашивает меня: «А вы что думаете?» Я говорю: «Думаю, что бензин 5,10».
На самом деле я думаю, что нашу землю не продать, потому что она не ничья, она всех. Но таксист так не говорит, таксист едет дальше.
Октябрь был странный. В Таласе, говорят, были студенты и происшествия, я там не был. У нас в Нуржане тихо, только много постов на дорогах, и документы проверяют дольше обычного.
Интернет работал, но наружу не открывалось. Миша говорит, что Андрей пишет ему из Лара: «блог не открывается, страница технических работ». Передаю привет Андрею через Мишу: мы живы.
Я пассажиров ни о чём не спрашивал. Они тоже меня.
10-го в Нуржане день пенсии. На Азатлыке у Таласбанка с семи утра очередь со стульчиками. Я с утра возил бабушек туда, и они все друг друга знают. Цена у меня в этот день 12, потому что очередь больше, чем деньги.
Виктор Иванович после банка идёт в «Котельную», в кафе в Дастгохе. Там старая смена: Коля Белов и Рустам Исмаилов, тоже с крекинга. Я заехал за ним в два часа, он был в хорошем настроении и сытый борщом. Они там вспоминали 1975-й.
«Королла» отслужила двадцать лет и умерла в ремонте. Купил в Алма-Ате китайскую, 2020 года, седан с подогревом сидений. Подогрев пассажиры любят больше, чем меня.
Кнопок много, я знаю три. Одна из них - «климат». Вторая - «аварийка». Третья, какая, не скажу, потому что пассажир заметит, что я не знаю остальные.