Кобозев - город моего детства

В Германии карантин с середины марта. Фирма закрылась, я дома, Лена работает в аптеке в маске, возвращается и сразу идёт в душ. Леон (ему 7) учится дома, по компьютеру, с планшета. Мы с ним решаем примеры, и я понимаю, что математика изменилась, но сложение осталось прежним.

Лена шьёт маски на старой «Подольске», которую привезла из Кобозева в 1993-м (да, привезла швейную машину!). Раздаёт соседям. Её маски пользуются спросом, особенно с цветочками.

Мы звоним по видео. Миша в Нуржане говорит, что у них хуже: город разделён блокпостами, в магазины по пропускам, транспорт для врачей. Не завидую. Здесь можно выйти в лес, и это спасает. Я каждый день хожу по тропинке за домом, а там - красота, подснежники. Прости, Кобозев, но в этот раз красота не твоя.

Вернулся из второй поездки три месяца назад, а всё не дописал, что привёз. Список для истории.

• Горсть земли с бабушкиной могилы в пластиковой баночке (ту же, что и в 2008-м, но другую).
• Платок для Лены, с рынка в посёлке. Узор «огурец», как у мамы.
• Транзистор «Спидола» за 8 евро на Радиобазаре, нерабочий, но с красивой шкалой. Костя сказал: «Починим». Не починили.
• Бутылка кваса из бочки на Дастгохском рынке (выпили в Алматы, пока не испортился).
• Три открытки старого Кобозева, 1974 года, настоящие.
• Две фотографии нашего двора - зелёный дом, красная горка.

Для Леона привёз тюбетейку с ирадской вышивкой. Он надел её в школу и сказал, что это «шапка из Кобозева». Учительница спросила, что такое Кобозев. Он объяснил: «Это город, которого нет, но дедушка там был». Лучшее определение, которое я слышал.

Второй раз, с сыном Сергеем. Город стал больше и пестрее: торговые центры на юге, где раньше дачи (это Навбахор), машин в десять раз больше, марширутки везде. Троллейбус ходит! Двойка всё так же от Дастгоха до Политеха.

Встретились наконец с Костей Калининым на Радиобазаре. Он показал, где был клуб: от забора ничего не осталось, ряды и киоски, но мачта над всем стоит, и Костя говорит, что она «служит». Посидели в кафе в бывшей котельной (молодёжь там слушает какую-то электронную музыку, Сергею понравилось).

Были у Виктора Ивановича Суханова в Дастгохе, он нас кормил помидорами с дачи и рассказывал про завод. Дом на Литейной покрашен в зелёный.

Что не понравилось: воздух. В сентябре ещё ничего, но говорят, зимой смог такой, что не видно соседний дом. И аэропорта по-прежнему нет, обратно опять через Алматы.

Навбахор?

Мне несколько человек писали про «Навбахор». В наше время такого района не было, на юге были дачи и поля. Теперь там, говорят, новые дома нефтяников и магазины. Я там был один раз, в 2019, ничего не узнал.

Внук Виктора Ивановича Суханова, который как раз гостил у деда, прислал фотографии нашего дома на Литейной, 14. Теперь он зелёный, светло-зелёный, как молодая трава. Окна белые, крыльцо новое, у входа цветёт герань (в декабре! наверно, на подоконнике). Дом выглядит моложе, чем в 1979-м.

Литейная, 14, ноябрь 2018. Фото прислал Дмитрий, внук В. И. Суханова.

Колонки нет, голубятни нет. Ларёк «Продукты 24» превратился в кафе с таким же названием. Двор заасфальтирован. На месте сарая с углём стоит детская горка, красная, пластиковая. Дети играют. Это хорошо: двор живёт.

Дмитрий написал, что в доме живут четыре семьи, как раньше. У одной из них мальчик, который учится в моей школе № 12. Я попросил передать ему привет. Мальчик, наверно, не понял. Но привет дошёл.

В записи про Тяжмаш я дописал абзац (смотрите дату), а здесь объясняю подробнее. Мне написала её племянница, из Дюссельдорфа. Елизавета Карловна Гофман умерла в 2009 году, в 90 лет, в доме для пожилых в Германии. Я не знал восемь лет. Я искал её по справочникам и в письмах и всё думал: надо отправить ей благодарность.

Книгу «Die Steppe und das Werk» я прочитал в 1999-м по-немецки, а когда в 2003-м вышел русский перевод, купил его в Нуржане через Мишу, и он ходил по нашему обществу на бумаге. В цехе № 4 её фотография висела, как икона. Мы, мальчишки, знали: главный инженер - из «наших», депортированная, но подняла завод. Из-за таких людей мы ходили на работу с поднятой головой.

Племянница прислала фотографию её письменного стола в последние годы: очки, стопка писем, на полке эта самая книга. Распечатаю и повешу в Ларе, рядом с грамотой.